• yabloko_altay@mail.ru
  • +7 (3852) 62-95-96

Силовая экономика. Кому нужен арест бывшего министра Михаила Абызова?

Силовая экономика. Кому нужен арест бывшего министра Михаила Абызова?

Дмитрий Медведев удалил в социальной сети Вконтакте одного из немногих своих друзей — Михаила Абызова. Это не случайно: Абызов, бывший советник Медведева, бывший министр “Открытого правительства” и бывший самый богатый член кабинета, был задержан вчера в Подмосковье сотрудниками ФСБ. Его обвиняют в создании преступного сообщества, похитившего, по версии следствия, 4 миллиарда рублей. Дело Абызова — очередное в длинном ряду громких арестов бывших и действующих чиновников и крупных бизнесменов, причем почти все задержания — министра Улюкаева и губернатора Белых, предпринимателей братьев Магомедовых и инвестора Майкла Калви — проводились структурами ФСБ, которые возглавлял один и тот же человек — генерал Иван Ткачев.

Есть ли в задержании Абызова политическая составляющая и для чего силовикам нужны громкие и скандальные дела обсуждают политолог Николай Петров, экономист Сергей Жаворонков и политик Иван Стариков. Ведет программу Сергей Добрынин.

Видеоверсия программы

Сергей Добрынин: Иван, насколько я знаю, вы были знакомы с Михаилом Абызовым еще когда он пришел к вам работать помощником, когда вы были депутатом первого созыва Думы. Что это за человек, что вы помните о нем?

Иван Стариков: Для того времени он, безусловно, выделялся. Это был 1994 год, ему было 22 года. Он выделялся внешностью передовой, он выделялся тем, что были частые поездки в Америку. Он поехал со мной, мы в Сан-Франциско прилетели, пока я разбирался с чемоданами, он сбегал и взял на прокат минивэн. Я понимал, что он предпочел учебу в МГУ коммерческой деятельности, в 22 года у него был 600 «Мерседес». Он занимался тем, чем занимались многие бизнесмены на рынке потребительских товаров и компьютеров. В 1995 году я ушел в правительство, поэтому он перестал быть моим помощником. Поехал со мной на первые выборы в Новосибирской области, помог области, поставил топливо под залог акций. Чисто советский директор, бывший первый секретарь обкома смотрел на этого 20-летнего юношу, был уверен, что он не собирается возвращать эти деньги. Когда он вернул акции, оказалось, что с юридической точки зрения молодой человек достаточно безупречен. В итоге он стал контрольным акционером «Новосибирскэнерго». После этого начался его большой бизнес в энергетическом секторе.

Сергей Добрынин: Абызову предъявили обвинения в том, что он вместе с сообщниками продал акции нескольких компаний в 20 раз дороже их реальной стоимости, купили у государства, продали снова государству. Это похоже на обычные рыночные отношения, ты продаешь дороже, чем покупаешь.

Сергей Жаворонков: Это, как мы помним по большинству таких громких уголовных дел, обычная практика российских так называемых правоохранительных органов. Они откуда-то из головы выдумывают настоящие цены и деятельность по не настоящим ценам рассматривают как преступление. Да, конечно, в мире известны ситуации корпоративных споров, когда говорят, что я покупал у вас компанию, не знал, что у этой компании долги, вы скрыли от меня какую-то важную информацию. Но такого рода споры надо решать в суде, это арбитражное абсолютно дело. Я бы обратил внимание на вот какое возмутительное обстоятельство, что в России ФСБ присвоила себе полномочия примерно адекватные полномочиям НКВД сталинских времен. Люди свой нос суют куда угодно, в то время как в мире спецслужбы занимаются узко профильными вещами — разведка, контрразведка, терроризм. У нас ФСБ расследует пару тысяч дел по террористической направленности и примерно в 10 раз больше экономических дел. Так быть не должно, но это сознательная политика президента Путина, его уверенность в том, что именно эта структура должна быть главной в стране. Предприниматели — это какие-то классово чуждые элементы. Упомянули, что Медведев из друзей удалил Абызова, какой смелый, отважный человек Медведев. Жаль, у Магомедова не было аккаунтов, неоткуда было удалять. Обратим внимание вот на какое обстоятельство, что сам Медведев три года, когда его уволили из мэрии Петербурга, 1996-99-й, он работал в крупной коммерческой компании. В официальной биографии Медведева на сайте правительства этот факт отсутствует, то есть это стыдно, нельзя говорить, что ты работал в бизнесе, потому что правильные пацаны работают в ФСБ, а не в бизнесе. Вот на какие обстоятельства я бы хотел обратить внимание.

Сергей Добрынин: Про роль ФСБ в этом деле мы поговорим позже. Пока что мы знаем со ссылкой на некоторые СМИ, что задержание осуществляли сотрудники Управления К ФСБ. Будет ли ФСБ заниматься делом, мы не знаем точно. Кстати, я хочу напомнить, что суд по мере пресечения, по поводу ареста Абызова идет прямо сейчас, возможно, до конца программы мы узнаем, какая мера пресечения будет избрана. Про Михаила Абызова говорят, что он был министром без портфеля, у него не было своего министерства, он был министром по делам Открытого правительства. Что это вообще такое?

Николай Петров: Открытое правительство — это была структура, которая при премьере Дмитрии Медведеве занималась с одной стороны связью правительства, как небольшого бюрократического аппарата, с более широкими слоями граждан, а с другой стороны выполняла ту роль, которую отчасти выполняет Агентство стратегических инициатив. То есть было призвано и продемонстрировать большую открытость правительства, и осуществлять эту открытость, заниматься тем, что сегодня делают те, кто занимается цифровизацией, придания правительству характера более открытой и современной структуры.

Сергей Добрынин: Но при этом Абызов получил достаточно высокий министерский пост очень быстро, он стал советником Медведева, буквально через год стал уже министром, до этого он политикой не занимался. Почему так быстро произошло его повышение в политике?

Николай Петров: У нас, если посмотреть на состав нынешнего правительства, я думаю, даже большинство членов кабинета сделали достаточно быструю, стремительную карьеру — это нормально. Если вы хотите омолодить и как-то принципиально изменить структуру своего управленческого аппарата, вы смотрите, и успешный бизнесмен, мне кажется, здесь вполне логичная кандидатура для того, чтобы осуществлять те функции и двигать правительство в направлении, которое традиционная бюрократическая структура не в состоянии была осуществить сама.

Сергей Добрынин: То есть дело не в том, что Медведев был чем-то ему обязан, а просто Медведев увидел дельного молодого человека, успешного бизнесмена, давайте поставим его заниматься таким инновационным проектом?

Николай Петров: Я думаю, что можно сказать так. Но, мне кажется, это непринципиально важно, чем мог ему быть обязан премьер, кроме того, что Абызову доверили создать некую структуру сторонников Медведева, Абызов поддерживал идею второго президентского срока Медведева, вот и все.

Сергей Добрынин: Чем кончилось дело с Открытым правительством? Проект закрыли, как мы знаем, официально во всяком случае, но какие-то остались после него идеи?

Николай Петров: Мне кажется, нет, весь этот проект схлопнулся. Сказать, что он был каким-то эффективным и дал серьезные результаты, мне кажется, не стоит. У него во многом функции были пиар, во многом он был связан с реализацией тех идей, на волне которых Медведев пришел, в том числе инвестиции и так далее. Он не оказался встроен в бюрократическую структуру, был такой немножко пятой ногой.

Сергей Жаворонков: Вы знаете, у меня противоречивое ощущение. Я лично не знаком с Абызовым, но мои друзья, которые с ним знакомы, работали в правительстве, говорят, что в общем он как чиновник пытался творить добро, поддерживал правильные идеи, не поддерживал неправильные и так далее. Самый громкий проект Открытого правительства — так называемое интернет-голосование, что сто тысяч подписей верифицированных на Госуслугах надо собрать, тогда ваш вопрос будет рассмотрен сначала некими экспертами, в конце концов Государственной Думой. Он оказался скандально провален, потому что около 20 инициатив получило сто тысяч подписей, из них была принята одна, какая-то малозначимая совершенно инициатива комического свойства. Все основные инициативы, визовый режим со Средней Азией, например, их просто забыли. По закону дальше какие-то эксперты должны заключения выносить, этого не происходит, все, до свидания. Жаловаться некуда. Об этой истории весьма печальной Абызова я бы напомнил. У меня действительно в целом сложилось впечатление, что лично он может быть был добронамеренным человеком, но в силу своего невысокого веса аппаратного в системе власти толком ему ничего сделать не удалось.

Сергей Добрынин: Иван, как вы считаете, можно ли сказать, что Абызов — это такой представитель либерального крыла в правительстве?

Иван Стариков: Нет, конечно, так нельзя сказать, ни либерального, ни консервативного. Он плывет не по течению, туда, куда ему надо, он туда и плыл. Прозвучало название какой-то компании, государственного предприятия «Алзмазювелирэкспорт», мне, честно говоря, стало тревожно, какие люди управляют экспортом наших алмазов, если они способны принимать решения. Я не понимаю, что такое справедливая цена. Действительно, если говорить, то это вопрос исключительно не уголовного, а арбитражного суда. Дело в том, что Михаил, взяв «Новосибирскэнерго» в достаточно разрушенном состоянии, провел модернизацию одной из крупнейших энергосистем. В этом смысле он оказался в капкане. Конечно, в его планах было быть министром Открытого правительства. Он даже на меня обиделся, когда я написал статью в «Московском комсомольце» «Открытое правительство в закрытой стране». Оказавшись министром, я думал, он хотел быть министром энергетики, но не хватило аппаратного веса, он оказался в ловушке, в капкане. Дело в том, что ежегодно выходит постановление об индексации тарифов на электрическую и тепловую энергию по всем субъектам Российской Федерации. Я обратил внимание, что по Новосибирской области сегодня недорегулированность тарифов. Он, по всей видимости, не мог, либо ему Медведев не давал выступить с тем, чтобы эту недорегулированность тарифов ликвидировать. В итоге накопилось чудовищное перекрестное субсидирование, когда электрическая генерация была прибыльной, а тепловая убыточной. Это привело к деградации теплосетей. В этом плане под моим руководством была проведена работа, очень подробный анализ, в чем же проблема недорегулированности тарифа. Он продал год назад свою компанию сибирскую генерирующую, и те, недолго думая, заменили каменный уголь бурым, который в три с половиной раза дешевле.

Сергей Добрынин: Вы считаете, что все это как-то связано с нынешними обвинениями?

Иван Стариков: Я здесь абсолютно солидарен с позицией Сергея Жаворонкова в том отношении, что сегодня у нас силовики становятся крупными экономистами, энергетиками, специалистами в том, в чем они на самом деле ничего не понимают. В конечном итоге шлифуют пресловутый инвестиционный климат в стране, когда капитал бежит отсюда в отсутствии экономического роста и всего остального.

Опрос на улицах Москвы

Полная расшифровка программы будет опубликована 28 марта.

https://www.svoboda.org/a/29845451.html

Версия для слабовидящих

Подпишитесь на нашу рассылку

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ