• yabloko_altay@mail.ru
  • +7 (3852) 62-95-96

Телекритики о заявлении Максима Галкина о Путине

Телекритики о заявлении Максима Галкина о Путине

Телеведущий Максим Галкин

В России становится сенсацией, когда сатирик вдруг например говорит, что президент его страны засиделся во власти. Хотя президент действительно засиделся. Или когда он говорит, что в России на ТВ цензура. Хотя все видят, что цензура. Почему это сенсация — когда человек говорит то, что заметно даже ребенку? В обсуждении участвует телекритик Александр Мельман и телепродюсер, член команды КВН МХТИ 80-х Леонид Мазор.

Полная видеоверсия программы

Елена Рыковцева: Событием дней недавних неожиданно стал Максим Галкин. Казалось бы, человек известный, в том числе известный своей позицией политической, он всегда был честным человеком. С нами Александр Мельман.

Александр Мельман: Абсолютно согласен. Именно честным человеком.

Елена Рыковцева: Что такого произошло сенсационного в его выступлениях в Новосибирске, что взбудоражило всех? Мы, конечно, об этом расскажем. Я в качестве преамбулы просто заявляю, что он всегда таким был.

Александр Мельман: Он всегда таким был, но мы его таким узнали в последнее время, в последние годы, когда политическая ситуация стала накаляться, его реакция очень адекватна и правильна, с моей точки зрения.

Елена Рыковцева: То есть он свою позицию не прятал, а наоборот она проявлялась все ярче. Наверное, есть объяснение тому, что случилось, почему это новосибирское выступление, а потом еще в нескольких городах он повторял этот монолог политический, почему оно вызвало столько эмоций. Потому что это был уже концентрат, он прошелся по всем темам острым дня. Может быть его в шутку, иронично сравнивают с Навальным, но он действительно проехался по городам, как Навальной, примерно с той же повесткой — вечный Путин, вечная парламентская «оппозиция», вечный народ, который смотрит вечный телевизор и который ему верит, он примерно это все изложил, только гораздо смешнее, чем Алексей Навальный.

Александр Мельман: Вообще его сравнивают уже с Зеленским на самом деле в некотором будущем, после 2024 года. Уже говорят: вот, операция «преемник» началась.

Елена Рыковцева: То есть ему прочат карьеру Зеленского. Из Соединенных Штатов Америки с нами Леонид Мазор, телепродюсер и в прошлом член яркой, смешной, остроумной команды КВН Московского Химико-технологического института конца 1980-х годов, эта команда блистала. Вы не удивлены, что Галкин выступил с серьезным, острым политическим монологом?

Леонид Мазор: Удивлен.

Елена Рыковцева: Значит вы не знали, что он на такие штуки способен?

Леонид Мазор: Я знаю Галкина, я знаю, насколько он может быть смел. Но то, что он выступил сейчас с таким монологом… Я вообще считаю, что кусать руку, которая тебя кормит, наверное, в некоторой степени неэтично.

Елена Рыковцева: Да, так НТВ говорили всегда, что вы получили кредит от «Газпрома», вы почему Путина ругаете, Путин же дал вам кредит. Хотя не Путин дал, но в итоге все равно Путин. Как вы считаете, почему Галкин ее кусает?

Александр Мельман: Я не думаю, что он ее кусает. Он просто умный человек и остроумный человек. Мне кажется, что он просто правильно вписывается в сегодняшний формат, он понимает, что это за формат. Он понимает, что колею можно немножко сдвинуть, я имею в виду, как сентенция от Владимира Высоцкого. Он это делает. Другие просто думают, что это невозможно. Если мы вспомним КВН, в котором участвовал Леонид, перестроечный — это был замечательный КВН, самый настоящий КВН. То, что сейчас происходит с КВН — это две большие разницы, как говорят в одном интересном городе. То, что решил сделать Максим, он просто понимает, что сейчас это нужно. То есть можно сказать, что это конъюнктура, но в самом хорошем смысле. Он действительно человек и гражданин, которого мы знаем, с чего мы и начали. Поэтому здесь никаких диссонансов у него нет.

Елена Рыковцева: Леонид, у вас был капитан, а был у вас замполит?

Леонид Мазор: В то время, когда играли мы, Александр Васильевич был всего лишь редактором. Нас как раз курировала молодежная редакция, этим занимались очень серьезно, резали нас со страшной силой. Передача, которая шла 4 часа, в эфире составляла полтора часа. Смысл некоторых конкурсов пропадал в связи с этим. Честно говоря, цензура была, была очень жестокая цензура. У нас внутренней самоцензуры не было, и это очень важно. Потому что нам казалось, что мы можем говорить все, когда хотим и что хотим. Нас били по рукам. Но тем не менее, та часть зала, которая была, их было примерно около тысячи человек, они слышали довольно жесткую правду не только со стороны нашей команды, можно вспомнить и УПИ, Уральский Политехнический институт, конечно же, Одессу, которая была гораздо острее, чем мы, в то время. Потому что мы-то шутили, а те острили. Так что самоцензуры не было, была другая жесткая цензура.

Елена Рыковцева: Это важное замечание. Потому что действительно наше дело пошутить, ваше дело резать. В этой ситуации, я думаю, Максим Галкин корректирует свои тексты, которые он делает для Первого канала, зачем меня резать, я сам знаю, что мне делать. Понятно, что он не будет выступать с этими заявлениями на Первом, даже если ему дадут сольный концерт.

Александр Мельман: Время идет, время меняется. Я помню, как мы с Максимом сидели в одном ресторанчике, это было еще до войны в Украине, он говорит: «А я смело стараюсь. Посмотри, Саша, я пишу в «Комсомолке» такие колонки». Потом я прочитал, ну такие, знаете, полудетские, наивные были колонки тогда у него. «Да, меня режут, но я все равно говорю все, что хочу». Другое дело, то, что он хотел, еще не достигло того уровня того, что он делает сейчас. Человек меняется в лучшую в данном случае сторону.

Елена Рыковцева: Мы сейчас покажем наш сюжет о том, что случилось, что он сказал, что он говорил раньше. Я его увидела впервые в конце 90-х, его очень любил Егор Яковлев. У Егора Яковлева в «Новой газете», где я тогда работала в 2000 году, была гостиная, в которой собирались самые оппозиционно настроенные его друзья. Егор очень не любил Владимира Путина, честно скажу, и он очень любил Максима Галкина, который приходил, пародировал Путина. Но пародировал это не так, как это делает на ТНТ Дмитрий Грачев, достаточно комплиментарно.

Александр Мельман: Если поменять ракурс, то, мне кажется, Максим Галкин, а я пересмотрел все, что он сказал, это тоже по-своему комплиментарно. Он в голове держит границы и, наверное, правильно делает.

Елена Рыковцева: Я очень хорошо понимаю, что такое комплиментарно, что такое нет. У него тоже были такие вещи, когда он шутил так, что не придерешься, но здесь придраться можно. Смотрим сюжет о его политическом пути на сцене.

Галкин и политика. Как складываются отношения популярного комика и власти

Елена Рыковцева: Все-таки как вы объясняете эту реакцию общества? Он же ничего нового не сказал, ну сказал, что вечный Путин, цензура на телевидении. Почему люди так потрясены, а они потрясены? Море благодарностей ему в Инстаграме.

Александр Мельман: Мне кажется потому прежде всего, что это талантливо сделано. Талант пробивает многие вещи. Максим сам говорил, что он смотрит современных стендаперов, молодых людей, я тоже иногда их посматриваю, кроме мата и политического контекста я другого ничего не вижу. Человек защищается только матом, мат у него на первом месте. Это неталантливо и часто не смешно. Здесь это сделано так ярко и так точно. При этом ничего нового мы не узнали, может быть для тех, кто не знает эволюцию Максима, тот тогда думает: ох, неужели. На самом деле мы так научились и привыкли бояться, что даже такая сатира, она, по-моему, замечательная, он в контексте, стиле, подобном Аркадию Райкину, Геннадию Хазанову в лучшие их моменты жизни. И мы видим это замечательное, то, что мы хотели видеть, настоящую сатиру. Но она сделана так блестяще именно потому, что она талантлива. Тем не менее, это не обидно, это не «Куклы» Шендеровича все-таки. «Куклы» Шендеровича тоже очень талантливы, но это была ненависть Виктора к конкретному человеку, как у Егора Яковлева, наверное. Тогда это было просто, Крошка Цахес — классический пример. Здесь, я думаю, и Владимир Путин, будучи на таком концерте, посмеялся бы над собой.

Елена Рыковцева: Мне не кажется, что он бы посмеялся. Первый из номеров, которые мы сейчас видели, это диалог Ларисы Гузеевой и Путина в программе «Давай поженимся». Он пришел к ней выбирать себе пару в ее программу. Я не думаю, что ему было бы смешно, когда она говорит: «Вы же не даете нам шанса посмотреть, что будет после вас». Это не очень смешно. Я видела, как хохочет Владимир Путин на КВН современных, в которых шутят про него и про Дмитрия Медведева, ему это страшно приятно. Леонид, вы немножко видите современный КВН, где слабый Медведев, где сильный Путин?

Леонид Мазор: Я, к сожалению, это ностальгическое, смотрю все время. Меня за это ругают, говорят, зачем ты это смотришь, КВН уже не тот. Что касается шуток в отношении Путина и шуток, над которыми он смеется, во-первых, это не шутки. Как правильно сказал мой собеседник, это подобострастные шутки. Смеются они только потому, что они на КВН, поэтому надо смеяться. А что касается Галкина в целом, то мне кажется, что реакция публики на эти выступления важна тем, что Галкина, как ни странно, основная часть населения ассоциируют с гламуром, тем гламуром, который не высказывается, который сидит спокойно, получает свою зарплату довольно приличную и при этом избегает острых вещей. И тут вдруг человек, которого ассоциируют с этим слоем населения, говорит вещи, которые свойственны Навальному, многим другим ярким оппозиционерам. Естественно, это вызывает шок. А это значит, что и там, в другом слое населения люди уже больше не могут терпеть. Вот это главное. А то, что Путин смеется над КВН, над шутками в КВН, которые с трудом можно назвать шутками — это все довольно большая условность.

Елена Рыковцева: Я хотела бы предложить перейти к другой теме, которую обозначил Максим Галкин, на которую ополчились потом, на эту постановку вопроса о цензуре, те, кого касается эта постановка вопроса. Давайте посмотрим, что он сказал на своих последних концертах о цензуре на телевидении.

Фрагмент выступления Галкина в Новосибирске

Елена Рыковцева: На концертах он пока может, но на концертах он говорит о Первом канале. Это записывается в YouTube, это дойдет до руководства Первого канала. Вы считаете, как оно будет на все это реагировать?

Александр Мельман: Если я так толерантно отнесся к Владимиру Путину по поводу шуток Максима, то, я думаю, так же могу отнестись и к Константину Эрнсту. Другое дело, у них разный уровень. Константин Эрнст может быть такой креативный владелец Первого канала, но он подчиненный человек, над ним те самые начальники начальников. Тем не менее, я верю и знаю адекватность господина Эрнста, поэтому, я думаю, Максиму за это ничего не будет, если, конечно, не будет конкретного особого звонка не очень умного человека оттуда, который скажет: смотри, что у тебя делает ваш человек, давай-ка прекрати. Такое тоже может быть.

Елена Рыковцева: Он же может просить только о прекращении сотрудничества с ним, а это колоссальный скандал. Потому что прекратить делать в эфире Первого канала невозможно то, что не происходит в эфире Первого канала.

Александр Мельман: А еще корпоративная этика, Артем Шейнин — это Первый канал, Максим Галкин тоже. Константин Эрнст очень строго блюдет то, что называется корпоративной этикой.

Елена Рыковцева: Леонид, вы когда говорили о кусании руки дающей, вы имели в виду в том числе то, что он куснул Первый канал с его украинской темой бесконечной?

Леонид Мазор: Когда я сказал о кусании руки, я опасался за Максима, чтобы меня правильно поняли, именно в этом контексте. Я имел в виду, что не исключено, что будут последствия. Какими они будут? Константин Эрнст очень умный человек, он умеет лавировать между правдой и ложью, умеющий давать кость и умеющий эти кости отбирать. Как он поступит, что произойдет с Максимом? Я думаю, что ничего не произойдет. Я думаю, что хватит ума понять, что Максим в принципе пока говорит далеко, а не близко. Вот когда он будет говорить это близко, когда эти концерты уже начнутся в Москве, тогда станет страшно многим. Вот тогда, наверное, поступит приказ запрещать, не пущать и прочие «щать».

Елена Рыковцева: Я ничего не рекламирую, но именно сегодня я купила билет на концерт в Москве Максима Галкина. Конечно, мы пытались приглашать его в свой эфир, звонили разным людям, нам говорят, что он отключил все телефоны. Он действительно не ожидал обрушившегося интереса к его персоне, ему сейчас не до нас с нашим эфиром. По ходу этих переговоров я узнала, что у него 29 ноября концерт в Кремлевском дворце. Что, интересно, он там скажет, в этом Кремлевском дворце московской публике, которая уже слышала эти выступления, знает о том, какой шум был по поводу этих выступлений? Хотя не исключено, что он просто выйдет на сцену и замолчит. Я все сказал, я ухожу. Буду вести репортаж оттуда в своем фейсбуке. Теперь мы смотрим реакцию ведущих, про которых он высказался, что они ему ответили.

Реакция Соловьёва, Киселёва и Шейнина на выступление Галкина

Елена Рыковцева: Первым был Дмитрий Киселев, вторым был Владимир Соловьев и третьим был коллега Артем Шейнин. Все они старались не очень наезжать на него.

Александр Мельман: Шейнин больше немножко остальных.

Елена Рыковцева: Шейнин его пригласил в конце концов в своей эфир, предложил высказываться на любые темы. Я посмотрю, где будет Шейнин, если Максим Галкин свою речь воспроизведет в его эфире.

Александр Мельман: Очень многого мы теперь с вами ожидаем от Максима Галкина.

Елена Рыковцева: Ведь они же на полном серьезе говорят, что на российском телевидении нет цензуры. Им нужно отвечать сейчас нам с вами, что она есть, или это очевидно? Или это неочевидно, когда такой солидный начальник как Дмитрий Киселев говорит: какая цензура? Соловьев говорит: какая цензура, какие 20 копеек?

Александр Мельман: Если эти люди чувствуют себя свободными в своем рабстве, то это их прекрасная проблема. Каждый видит по-своему. Я вижу со стороны, что, безусловно, она есть, об этом всегда пишу. Куда же без цензуры на сегодняшнем телевидении, она, безусловно, существует. Просто эти люди, которые так комментируют, возможно они добровольно идут в услужение государства и чувствуют себя некими антеями, которые держат небо, без которых государство будет не полным и шатким. Я в чем-то их понимаю, потому что телевидение — это то чуть ли не единственное, которое связывает нашу огромную страну. Поэтому к их искренности у меня вопросов нет. Возможно они так думают на самом деле.

Елена Рыковцева: Леонид, у вас, когда люди слышат заявления серьезных руководителей государственных российских структур, как Дмитрий Киселев, что на российском телевидении нет цензуры, туда ходит американец Майкл Бом с американским гражданством, говорит все, что он думает, вам кажется, это может вызвать доверие, такие заявления без тени сомнения: у нас нет цензуры, у нас все можно на телевидении?
https://www.svoboda.org/a/30266423.html

Версия для слабовидящих

Подпишитесь на нашу рассылку

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ