• yabloko_altay@mail.ru
  • +7 (3852) 62-95-96

Нюрнберг. Неизвестный процесс

Нюрнберг. Неизвестный процесс

Преступник № 1

Полвека назад в Калининской области бородатый старик на санях подвозил меня по заснеженной лесной дороге до деревни, где я должен был перехватить автобус. Кончалась ночь. Ехали молча. Я дремал, завернувшись в хозяйский тулуп. И вдруг старик, не оборачиваясь, спросил:

— Вот вы, как журналист, знать должны… Гитлер он как, жив?

Я вздрогнул…

В 1995 году журналист Лев Безыменский издал книгу «Миф, или Сколько раз хоронили Гитлера». Вещи рассказал сенсационные.

…Группе разведчиков 3-й ударной армии полковнику Горбушину, майору Быстрову и переводчице лейтенанту Каган (будущая писательница Елена Ржевская) повезло. Они отыскали ассистентку дантиста Блашке Кете Хойзерман, которая сначала смогла подробно описать зубные протезы Гитлера, а потом и опознать их, снятые с обгоревшего трупа во дворе Имперской канцелярии. На этом все сомнения были отметены, протез был отвезен в Москву, Сталину.

О поисках Гитлера в конце 60-х Ржевская смогла издать книгу. Опальный маршал Жуков позвал ее к себе на дачу. Он был обескуражен.

— Я не знал, что Гитлер был обнаружен… Как это могло случиться, что я этого не знал? Я же был очень близок со Сталиным… Он меня спрашивал: где же Гитлер?..

Ответ простой: Сталин врал. Зачем, для чего – не знал ни Жуков, ни Ржевская, ни Безыменский. Просто врал. Наверное, чтобы не потерять квалификацию.

Точно так же он врал специальному посланнику президента Трумэна Гарри Гопкинсу. 26 мая «Сталин предположил, что Гитлер находится в Японии. Советской разведке, сказал он, известно, что у немцев было 3-4 больших подводных лодки, которые совершали рейсы между Японией и Германией… Он, Сталин, дал задание советской разведке обнаружить эти подводные лодки, но пока они еще не найдены.

Гопкинс говорит, что непременно надо найти Гитлера и лишить его жизни».

«Советской разведке» об этих удивительных подводных лодках не известно не было ничего. И никаких заданий их обнаружить она, естественно, не получала.

«Лишать» Гитлера было нечего. И Сталин это прекрасно знал.

В бункере Гитлера

Акция дезинформации шла широким фронтом. Уже 2 мая в советской печати появилась такая заметка ТАСС по поводу смерти Гитлера: «Указанные сообщения являются новым фашистским трюком: распространением утверждения о смерти Гитлера германские фашисты, очевидно, надеются предоставить Гитлеру возможность сойти со сцены и перейти на нелегальное положение». Затем стали появляться сообщения о том, что нацистские главари укрываются в Аргентине, Испании. Например, 4 июня было сообщено о том, что в Испанию бежал Риббентроп, хотя он уже находился в плену у союзников. На пресс-конференции 9 июня Жуков (вполне искренне) на вопрос о Гитлере ответил так:

«Опознанного трупа мы не нашли. Сказать что-либо утвердительное о судьбе Гитлера я не могу. В самую последнюю минуту он мог улететь из Берлина, так как взлетные дорожки позволяли это сделать».

12 июня в «Правде» перепечатали из «Нью-Йорк геральд трибюн» статью, в которой автор требовал от американских и английских властей искать Гитлера – в Испании или Южной Америке вплоть до Патагонии. 15 июня советские газеты перепечатали сообщение «Дейли мейл», что Гитлер, переодетый в женское платье, высадился в Ирландии…

Удовлетворив свое внутреннее недовольство тем, что ему не удалось заполучить живого фюрера, Сталин «закрыл» тему. Писать о поисках в СССР было запрещено, документация была засекречена, участникам поиска приказали молчать. Советский народ лишили возможности узнать, каким образом была поставлена последняя точка в истории жизни главнейшего военного преступника. Да и поставлена ли?

Безыменский насчитал «восемь могил» Гитлера. Трупы фюрера и Евы Браун смершевцы и их наследники регулярно выкапывали и перезахоранивали, когда их штаб-квартира в Германии переезжала из города в город. И наконец 13 марта 1970 года Андропов направил Брежневу, Косыгину и Подгорному письмо за № 655/A/oв, в котором из соображений секретности самые важные фразы (точный адрес, например, фамилии…) были не напечатаны на машинке, а вписаны от руки.

Предлагалось трупы извлечь и сжечь. Письмо было одобрено. Операция получила название «Архив», был составлен ее подробный план. В плане никаких фамилий уже не было вообще; предписывалось «изъять и физически уничтожить останки захороненных военных преступников». Хотя шестеро детей Геббельса никакими военными преступниками, конечно, не были. Да и жена его (женщина, на мой вкус, крайне неприятная, фанатичка) — тоже.

Одним словом, Гитлер избег Нюрнбергского процесса, на котором ему, несомненно и заслужено, было гарантировано первое место на скамье подсудимых.

А детей Геббельса, конечно, жалко.

К истории вопроса

В конце Первой мировой войны была сделана попытка составить список из 4 900 военных преступников, включавший, кроме прочих, Вильгельма II, Гинденбурга, Людендорфа, Бетмана-Гольвега (канцлера Германии) и других; но голландцы отказались выдать бежавшего кайзера, а Германия не согласилась выдать союзникам так называемых «нарушителей правил и обычаев ведения войны». Немцы утверждали, что это противоречит их законам.

На протяжении двух с половиной лет по окончании войны в Верховном суде Германии в Лейпциге прошло девять судебных процессов по делам военных преступников. Из представших на них 901 человека 888 были оправданы или обвинения в их адрес были признаны недостаточными. Одного из оставшихся приговорили к десяти месяцам, другого — к шести месяцам лишения свободы за жестокое обращение с британскими военнопленными. Двое были приговорены к четырем годам заключения каждый за участие в потоплении госпитального судна «Ландоверн Касл» и за расстрел людей, пытавшихся спастись в шлюпках. Капитан подводной лодки сначала решил, что «Ландоверн Касл», прикрываясь флагом с красным крестом, доставлял боеприпасы и снаряжение, а потом решил уничтожить свидетелей своего преступления.

В текст Версальского договора была включена статья о стремлении судить кайзера вместе с другими нарушителями правил и обычаев ведения войны «за грубое попрание межгосударственных договоров и нравственности в международных отношениях». Была создана специальная комиссия. Но американские и японские представители выступили против создания международного трибунала, поскольку для его работы «не было прецедента, правил, практики или процедуры».

К «прецедентам, правилам и процедурам» вернулись в годы Второй мировой.

Комиссия по военным преступлениям была учреждена 7 октября 1942 года; ей предстояло должным образом подготовить списки военных преступлений, подлежащих разбирательству. В комиссии были представлены 15 государств, Советский Союз в нее не вошел – «как и в других случаях, русские предпочли действовать самостоятельно».

Осенью 1943 года Молотов, госсекретарь США Хэлл британский министр Иден подписали Московскую декларацию. Имен в ней опять не называлось.

«Те германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии… которые ответственны… за зверства, массовые убийства и экзекуции, будут высланы в страны, в которых они совершили свои мерзкие преступления, предстанут перед судом и понесут наказание по законам этих освобожденных стран. Данная декларация не распространяется на главных военных преступников, преступления которых не имеют конкретной географической локализации и которые будут наказаны совместным решением правительств союзных государств».

ИЗ «ВОСПОМИНАНИЙ» КОРДЭЛЛА ХЭЛЛА:

Кордэлл Хэлл. Фото: Википедия

«Прежде чем отправиться на заседание, Молотов сообщил, что он обсуждал с маршалом Сталиным присланную мне президентом декларацию по вопросу о немецких зверствах. Сталин не возражает против ее подписания с небольшими поправками.

В ходе обсуждения вопроса о немецких зверствах русские заняли решительную позицию. Они жестоко пострадали от фашистов и хотели свершения сурового и быстрого правосудия над немецкими официальными лицами, ответственными за массовые убийства советских граждан.

Иден доказывал необходимость соблюдения всех юридических формальностей.

Когда наступила моя очередь высказать свою точку зрения, я заявил: «Будь моя воля, я бы взял Гитлера, Муссолини, Тодзио и их главных подручных и предал их военно-полевому суду. А на рассвете следующего дня произошло бы историческое событие».

Когда мои слова перевели, Молотов и вся советская делегация шумно выразили свое одобрение, и на какую-то минуту спокойное течение заседания было нарушено…»

В Тегеране Сталин заметил, что для нейтрализации Германии после войны необходимо безо всякого суда «ликвидировать, по крайней мере, 50 000, а, возможно, и 100 000 представителей армейского командования всех степеней». Черчилль пришел в ужас. Рузвельт, решив обратить все в шутку, назвал «компромиссную цифру»: 49 000…

Британский премьер «шутки» не принял, в гневе поднялся из-за стола и прошагал в соседнее помещение. Чуть погодя за ним последовали улыбающиеся Сталин с Молотовым, и советский лидер заявил, что он просто решил «подшутить».

Иосиф Сталин, Франклин Д. Рузвельт и Уинстон Черчилль на Тегеранской конференции. Фото: ТАСС/PHOTAS/Interfoto
 

Между осенью 1945 и мартом 1946 года в странах Европы союзниками было расследовано около 1000 дел, по которым проходило более 3 500 обвиняемых, в то время как в списках комиссии ООН по военным преступлениям уже значилось 36 800 фамилий.

Перед американскими трибуналами в Нюрнберге за период с июля 1945 по июль 1949 года предстало 199 человек, из которых 38 было оправдано, 36 приговорено к смерти (18 приведено в исполнение), 23 – к пожизненному заключению и 102 человека – к меньшим срокам заключения. Американский трибунал в Дахау приговорил к смертной казни 420 человек.

Одновременно с подготовкой к Международному трибуналу Советская Россия проводила заседания собственных трибуналов. Публичные повешения военных преступников и коллаборационистов прошли в Краснодаре, Харькове, Ленинграде…

А война в Европе тем временем закончилась. Победители пришли к согласию провести суд. Лондонская конференция, готовившая Нюрнбергский процесс, назвала подсудимыми 24 человека и 6 организаций. И если список главных военных преступников, в принципе, согласовали легко, то все остальные вопросы вызывали непрекращающиеся споры. По некоторым из них к согласию приходили, некоторые же ответа не имели вовсе.

Все-таки слишком разные страны объединили свои усилия в этой войне и добились в ней победы…

Катыньский эпизод

…29 мая 1942 г. Молотов прибыл в Вашингтон. Поселили его в Восточном крыле Белого дома. Когда камердинер Белого дома распаковал чемодан гостя, он обнаружил там «буханку черного хлеба, круг колбасы и пистолет». Супруга президента Элеанор Рузвельт позже писала: «Сотрудники секретной службы не питали особой любви к гостям, вооруженным пистолетами, но тогда все решили промолчать. Судя по всему, г-н Молотов не исключал возможности, что ему придется от кого-то обороняться, ну а хлебом запасся на случай непредвиденного голода»…

Сомневаюсь, чтобы Молотов доверил разбирать свой чемодан американскому камердинеру, но об отношении к гостю рассказанная история говорит достаточно ясно.

После 27 октября 1939 г. был создан Советско-германский пограничный комитет. В конце октября его члены собрались в Варшаве. Это была первая возможность для немцев отплатить русским за их гостеприимство, и, согласно специальному распоряжению Риббентропа, особое внимание было уделено организации двухдневного пребывания советских чиновников и офицеров, «чтобы эти два дня в польской столице стали для них приятным событием».

Генерал-губернатор Ганс Франк пригласил советскую делегацию на завтрак. Он сказал, что «целью комитета является восстановление мирной жизни (бывшей) польской территории, которым прежние слепцы-правители причинили невероятные страдания». Франк предложил руководителю советской делегации Александрову польскую сигарету, сказав при этом: «Мы с вами закурим польские сигареты, чтобы символизировать факт, что мы развеяли Польшу по ветру». Посмеялись…

В Нюрнберге Франк будет осужден в числе главных обвиняемых. В том числе и за то, что «развеял Польшу по ветру».

Его повесят.

И конечно, «Катыньская история»… Когда в 43-м немцы в лесу под Смоленском случайно раскопали могилы польских офицеров, расстрелянных НКВД за три года до этого, они, конечно, не смогли не использовать этот подарок по полной программе. В кои-то веки Геббельсу попали в руки не крапленые, а самые настоящие козыри, и его пропагандисты развернулись вовсю.

Польское правительство в изгнании (наш союзник, между прочим) обратилось в Москву за разъяснениями. Советские власти ответили небывалыми по цинизму обвинениями в адрес поляков. В «Правде» от 19 апреля 1943 г. под заголовком «Польские сподручные Гитлера» был опубликован резкий отлуп. Как немецкие, так и польские газеты наотрез отказались принять советскую версию событий – и это, по мнению газеты, служило явным доказательством сговора между ними… «Предательский удар по Советскому Союзу».

Черчилль попытался как-то смягчить удар, написал Сталину. Сталин ответил: «…Должен Вам сообщить, что дело перерыва отношений с Польским правительством является решенным… Этого требовали все мои коллеги… Я был вынужден также считаться с общественным мнением Советского Союза, которое возмущено до глубины души неблагодарностью и вероломством Польского правительства…»

«Неблагодарностью и вероломством»!..

О том же и нота Молотова:

«…Польское правительство не только не дало отпора подлой фашистской клевете на СССР, но даже не сочло нужным обратиться к Советскому правительству с какими-либо вопросами или разъяснениями по этому вопросу…»

Кадр из фильма «К вопросу о Катыни» – члены комиссии на месте эксгумации. Фото: РИА Новости

…Несмотря на дружеское предостережение американского обвинителя Джексона, советское обвинение настояло на включении в Обвинительное заключение тезиса об ответственности гитлеровцев за расстрел польских офицеров в Катыньском лесу. Советские представители в Нюрнберге и сталинское руководство были уверены, что застрахованы от неожиданностей – ведь в соответствии со своим Уставом Трибунал был обязан «принимать без доказательства доклады правительственных комиссий союзных стран по расследованию злодеяний гитлеровцев». Однако по настоянию защитника Геринга О. Штамера суд все же разрешил вызвать по три свидетеля от обвинения и защиты и заслушал их…

К чести суда, в приговор «катыньский эпизод» не попал. В изданных в СССР материалах процесса (кстати, до сих пор на русском языке — только восемь из сорока двух томов, и те увидели свет лишь в 1999-м) прочитать об этом не удастся…

В 1990 году Горбачев впервые признал ответственность НКВД за расстрел польских офицеров. Все три российских президента этот факт подтвердили.

Все извинения, вроде бы, принесены. Возбужденное было уголовное дело по факту массового убийства закрыто.

Зато только что в Следственном комитете создано подразделение, одной из задач которого будет «поиск военных преступников и их пособников».

Бог в помощь, как говорится.

На сцене и за кулисами

По вопросу признания преступными организаций (германское правительство, генштаб, гестапо, нацистская партия…) тоже возник серьезный спор.

Советская сторона возражала: выходило слишком много похожего.

Джексон доказывал, что организация может быть виновной, и приводил в пример — американский закон о запрещении ку-клукс-клана. Еще более яркий пример, сказал он, пиратский корабль. Достаточно было принадлежать к его команде, чтобы быть отданным под суд. Даже кок считался соучастником каждого преступления команды пиратов, и коков вешали вместе со всей командой.

Так или иначе, его логика восторжествовала. И 18 октября 1945 года Нюрнбергский трибунал начал свою работу – с первого (закрытого) заседания, определившего персональный состав суда, главных обвинителей от стран-союзниц, сам Обвинительный акт, розданный подсудимым и их защите…

Англия, Франция, США для участия в процессе выдвинули своих лучших юристов – безукоризненных. СССР качестве главного обвинителя назвала Романа Руденко и в качестве судьи – Иону Никитченко. Оба более чем отличились в годы Большого террора и при других обстоятельствах сами вполне могли занять места на скамье подсудимых.

А что поделаешь? Других юристов взять в СССР было неоткуда, других не было…

Павел Гутионтов,
обозреватель «Новой

Строки из биографии

Иона Никитченко, член Трибунала от Советского Союза
 
Иона Никитченко. Фото: РИА Новости

С сентября 1920 года — председатель Военного трибунала Семиреченской группы войск, член коллегии военного трибунала Туркестанского фронта, заместитель председателя военного трибунала Ферганской группы войск.

В 1924 году переведен в Москву.

До августа 1938 года исполнял обязанности заместителя председателя Военной коллегии Верховного Суда СССР. С сентября 1938 года — заместитель председателя Верховного Суда СССР.

В сентябре 1942 года назначен председателем Военной железнодорожной коллегии Верховного Суда СССР с оставлением в прежней должности.

Назначен членом Международного Военного трибунала от СССР и до октября 1946 года участвовал в Нюрнбергском процессе.

В качестве заместителя Председателя Военной коллегии Верховного Суда СССР Никитченко принимал активное участие в политических процессах над «врагами народа» в конце 1930-х гг. В частности, он входил (в качестве председательствующего или члена) в состав судебных коллегий, вынесших смертные приговоры в том числе Г. Зиновьеву, Л. Каменеву, Г. Евдокимову, И. Бакаеву — по делу «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра»; Я. Рудзутаку, П. Дыбенко, академику-востоковеду А. Самойловичу, заочно — Ф. Раскольникову и многим другим.

28 ноября 1937 года Никитченко приговорил к расстрелу по обвинению в шпионаже и заговоре в пользу Великобритании английскую подданную Роуз Коэн, заведующую иностранным отделом газеты Moscow Daily News. Ее семилетний тогда сын Алексей Петровский (будущий академик РАЕН) остался круглым сиротой и попал в детский дом.

Все они впоследствии реабилитированы.

Никитченко выезжал в регионы (Ленинград, Дальний Восток), где председательствовал на процессах по обвинению региональных руководителей в контрреволюционной деятельности. Дела рассматривал по принципу «конвейера». 8 августа 1940 года партколлегия КПК при ЦК ВКП(б) наложила на него взыскание — строгий выговор — за систематические процессуальные нарушения при рассмотрении уголовных дел.

В 1956 году Комиссия ЦК КПСС по установлению причин массовых репрессий против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранных на XVII съезде, в своем докладе отметила: «Бывший член Военной коллегии Верховного Суда СССР Никитченко (ныне генерал-майор в отставке), возглавляя выездную сессию на Дальнем Востоке, не видя дел и обвиняемых, вынес по телеграфу 102 приговора… Тот же Никитченко, находясь на Дальнем Востоке, не только не вскрывал проводившуюся там органами НКВД массовую фальсификацию дел, но, наоборот, всячески потворствовал этой фальсификации и способствовал ее внедрению в работу аппарата НКВД…

В Управлении НКВД по Дальневосточному краю существовала продуманная система «подготовки» арестованных к заседаниям Военной коллегии, о чем было известно Никитченко, поощрявшему эту преступную практику…» Награжден двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды, орденом Отечественной войны I степени и медалями.

Роман Руденко, главный обвинитель со стороны СССР
 
Роман Руденко. Фото: Василий Егоров / ТАСС

3 июля 1937 года Сталин направил партийному руководству республик и областей шифровку, в которой говорилось, что, согласно решению Политбюро, начинается «общесоюзная операция» по борьбе с бывшими кулаками, уголовниками и прочими враждебными элементами. Наиболее враждебные из них должны были быть расстреляны (первая категория), менее враждебные осуждены к заключению в лагеря (вторая категория). Политбюро предлагало сформировать «тройки» по территориальному принципу в составе: высокопоставленного представителя НКВД, партийного лидера региона и прокурора. Следствие должно было проводиться в сжатые сроки, без адвокатов и даже без вызова обвиняемого в «суд».

В состав «тройки» по Донецкой области вошли: начальник Управления НКВД по Донецкой области Давид Соколинский, 1-й секретарь Донецкого обкома партии Эдуард Прамнэк и 30-летний прокурор области Роман Руденко.

Руденко отработал в «тройках» от звонка до звонка, что было по тем временам редкостью: подавляющее число членов сталинских «троек» сами попали под репрессии и были расстреляны; эта участь постигла и товарищей Руденко по первому составу Донецкой «тройки».

В ее составе Руденко отработал с августа 1937 по июль 1938 года, а после разделения Донецкой области на Сталинскую и Ворошиловградскую был назначен прокурором Сталинской области; вошел в состав соответствующей «тройки», в составе которой и состоял до ноября 1938 года, до упразднения то есть.

В рамках приказа 00447 «тройки» с его участием приговорили к расстрелу 9801 человек. Подпись Руденко стоит под смертными приговорами еще примерно 2500 человек, осужденных в рамках оперативного приказа 00606, так называемого приказа по «национальным операциям».

Происходившее при непосредственном участии Руденко судилище не имело никакого отношения к цивилизованному судопроизводству. «Тройка» иногда выносила по 150–200 приговоров за рабочий день. При такой скорострельности они должны были разбирать по 20–25 дел в час. Очевидно, что дела ими просто подписывались.

Чудовищный по своему масштабу рекорд «тройка» по Сталинской области поставила 23 сентября 1938 года: за одно заседание ими было осуждено 672 человека, из которых 531 к расстрелу и 141 к заключению в лагеря. Помимо работы в «тройке» молодому прокурору Руденко приходилось лично присутствовать при расстрелах приговоренных им к смерти людей, среди которых были и женщины, и старики. Архив хранит многочисленные акты, в которых указано, что расстрел произведен в присутствии прокурора Руденко, стоит его личная подпись. Практически все подлинники протоколов «троек» Донецкой и Сталинской областей сейчас хранятся в архиве СБУ в Киеве, и на каждом протоколе стоит автограф будущего Главного обвинителя от СССР в Нюрнберге.

Сразу после смерти Сталина Роман Андреевич Руденко стал Генеральным прокурором СССР. На этом посту проработал до самой смерти — в 1981 году.

В 1953 году возглавлял следственную группу по делу арестованного Берии и его сообщников — Меркулова, Кобулова, Гоглидзе, Мешика, Деканозова, Влодзимирского.

В 1970-е годы готовил для Политбюро ЦК КПСС материалы по преследованию диссидентов. Лично объявил Александру Солженицыну о высылке за пределы Советского Союза.

За выдающиеся достижения в деле укрепления правопорядка, социалистической законности Руденко Роману Андреевичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Награжден шестью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, орденом Трудового Красного Знамени, медалями.

В серии «Жизнь замечательных людей» в 2007 году вышла книга А. Звягинцева «Руденко».

В 2015 году к 70-летию Нюрнбергского процесса Генеральным прокурором Российской Федерации учреждена ведомственная награда — «Медаль Руденко».

***

Портреты Никитченко и Руденко изображены на полях почтового блока «70 лет Международному военному трибуналу в Нюрнберге», выпущенного Почтой России в 2016 году (номинал 70 руб., тираж 70 тыс. экземпляров, художник-дизайнер А. Московец).

Константин Богуславский —
специально для «Новой»

Окончание следует

 

https://novayagazeta.ru/articles/2020/10/16/87542-nyurnberg-neizvestnyy-protsess

Версия для слабовидящих

Подпишитесь на нашу рассылку

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ