• yabloko_altay@mail.ru
  • +7 (3852) 62-95-96

Галич – наш!

Галич – наш!

Александр Галич

Александр Галич

В этом увиделась попытка ТВ приручить гениального поэта-диссидента. В конце концов, если сталинскому агитпропу это удалось с Владимиром Маяковским, почему путинскому не национализировать и творчество Александра Галича? Деполитизировать, превратить в случай непонятого застойной советской властью юмориста, у которого «на самом-то деле» были с режимом якобы лишь эстетические разногласия. А в «Экспресс-газете» и вовсе пишут в духе пропаганды 80-х, что Галичу хорошо жилось в СССР: писал пьесы да сценарии, и не пойми зачем уехал на Запад. В сетях рассуждают, что Галич собирался вернуться, да коварные спецслужбы его убрали. В общем, тут уж сразу вспоминается название песни Александра Галича: «Марш мародеров». Как в России отметили 100-летие со дня рождения Александра Галича?

В эфире Радио Свобода обсуждают писатель Дмитрий Быков, правозащитники Владимир Буковский и Павел Литвинов, кинодокументалисты Юрий Векслер иЕлена Якович.

Ведет передачу Михаил Соколов.

Михаил Соколов: 19 октября исполнилось сто лет со дня рождения поэта, драматурга Александра Галича. В студии Радио Свобода сегодня будет писатель Дмитрий Быков, а на связи с нами правозащитники Владимир Буковский и Павел Литвинов, кинодокументалисты Юрий Векслер и Елена Якович. Первый канал показал яркий документальный фильм Елены Якович, он называется «Навсегда отстегните ремни». А 20 октября был концерт, который вел Владимир Познер. Из-за этого концерта, кстати, родные теперь намерены судиться. Песни Александра Галича исполняли Шнур, Трофим, Елена Камбурова, Александр Скляр и вот Валентина Бирюкова с ранней песенкой.

Эти кадры, которые принадлежат Владимиру Максимову, по крайней мере, он их передавал для фильма об Александре Галиче, они были и в фильме Елены Якович. Я сейчас подключу ее из Нью-Йорка.

Елена, во-первых, спасибо вам за качественную видео-работу, хорошо, что ее показали. Столкнулись ли вы с какой-нибудь цензурой, когда работали над этим фильмом об Александре Галиче?

Елена Якович: Совершенно ни с какой цензурой я не сталкивалась. Более того, все время, когда я делала, меня отпустили в свободное плавание. Я принесла готовый фильм на канал и ровно в этом виде он и пошел в эфир, там не исправлено ни одной строчки, кроме названия, но тому были свои причины, название стало не хуже. Название «Столетие спустя» было неудобно ставить к столетию Галича, поэтому поменяли, чтобы можно было поставить к столетию Галича.

видеоверсия программы
Михаил Соколов: Как-то хронометраж ограничился? Фильм достаточно большой, многие сетуют, что иного нет, а очень хочется.

Елена Якович: Хронометраж никак не ограничивался. Я поставила сама себе барьер в час двадцать. Вообще-то нужно было делать 52 минуты, но я позвонила на канал и сказала, что я не могу никак уложиться в это время, что жалко материала. Мне сказали, что делай побольше. Я сама себе поставила внутренний барьер, потому что документальное кино не может быть безразмерно.

Михаил Соколов: Чего не вошло, что вам жалко? Один из коллег сейчас пишет: «Как же Галич без Клима Петровича Коломийцева?». У вас его нет.

Елена Якович: Знаете, один человек пишет, как же он без «Клима Петровича Коломийцева», сколько людей на свете, каждый напишет, а как же он без «Опыта ностальгии», у каждого ведь своя любимая песня. Дело все в том, у меня был внутренний принцип, я давала песни Галича только в его исполнении, что есть на картинке, что мне удалось найти, чтобы он пел сам, или просто то, что по сюжету было необходимо в качестве цитат его песни, которые двигали сюжет. Другого голоса в принципе не было, иначе не угодишь на всех. Мне важно было показать, как он сам поет. Тем более, что я нашла его концерт в исходнике, была возможность дать в первом виде в исполнении, некоторое количество песен в его первом исполнении.

Михаил Соколов: Справедливо ли написано в анонсе, что вы использовали абсолютно всю существующую видеохронику с Галичем или все-таки что-то не удалось найти, вы знаете, что это есть?

Елена Якович:Вы знаете, это справедливо, потому что откуда же я могу знать, что это есть, если я этого не нашла. Если бы это было, я бы нашла, если бы я знала, где оно есть. Не использована короткая запись минская, она известна, где он поет про «Молчи, попадешь в палачи», но она подложена, он поет совсем про другое. Я говорила с автором этой записи, где просто сидит Галич и поет, как раз он там поет «Клим Петрович Коломийцев». Не получалось подложить правильным образом. Поэтому это единственное, что я не взяла. У меня остались некоторые фрагменты концертов, тогда надо было просто давать концерт в эфир, а не фильм.

Михаил Соколов: Сейчас много споров по поводу этого концерта, где Галича исполняют разные исполнители. Вы знаете кого-нибудь, чье исполнение вас бы устроило?

Елена Якович: Я очень люблю, как поет Максим Кривошеев, который, кстати, озвучивал фильм, сыграл всю гитару там, когда это не Галич. Мне очень понравилось, когда Макаревич пел. Мне на самом деле в этом концерте многие понравились, я на нем была, там исполнены главные песни Галича. Там было много того, что трудно представить, что будет исполнено.

Михаил Соколов: Кое-что до эфира, я так понимаю, не дошло. По-моему, как раз «Помолчи, попадешь в палачи».

Елена Якович: Я была в Нью-Йорке на фестивале, поэтому я эфир не видела. Градский исполнил две песни, поскольку он первую давал с неким вступлением, может быть хронометраж не позволил. По всем откликам я вижу, что сохранилось «Не надо, люди, бояться», «Я выбираю свободу», может быть одну песню Градского отрезали. Одна из ценных хроник то, что там произошло — это хроника квартирника Галича, которая попала ко мне, когда я уже не чаяла, что что-то еще найдется. Мне передали коробочку белую, на которой было написано «Галич», мы отдали ее в перегон. Когда я увидела квартирник Галича, я просто обалдела. Там слушает Галича Домбровский. Единственные кадры Юрия Домбровского по ходу дела нашлись.

Михаил Соколов: Мне все-таки, честно скажу, не хватает в этом фильме диссидента Галича, политического Галича. Я не знаю, случайно это получилось или нет. У вас есть ответ на мою индивидуальную претензию?

Елена Якович: Это, наверное, претензия ко мне. Я говорила о том, что для меня было главным в нем. Дело в том, что его диссидентство относилось к последним двум годам жизни в СССР, потом уже перенеслось на эмиграцию.

Мы говорили об этом подробно с Войновичем, он не считал его диссидентом. Он говорил, что если он и был диссидентом, то диссидентом поневоле. Поскольку с диссидентством такая история, как с танго, когда должны быть две стороны, советская власть должна была быть партнером. Она его в это диссидентство загнала, но оно ему не очень было свойственно. Это точка зрения Войновича, может быть она на меня повлияла. Как-то мне хотелось сказать о чем-то другом, все-таки о нем, как о художнике, который действительно перевернул сознание многих поколений, поэтому я туда не пошла. Других причин не было. Хотя я должна сказать честно, я делала фильм без абсолютного наличия внутренней цензуры.

Михаил Соколов: Дмитрий, фильм Елены Якович о Галиче просветит массовую аудиторию Первого канала или ей понравится Галич, уж я извиняюсь, у меня такое впечатление от концерта, в попсовой упаковке?

Дмитрий Быков: Я думаю, что фильм все-таки не концерт. Фильм и так смотрели в основном люди, которым фамилия Галич что-то говорит. Фильм достойный, на мой взгляд, весьма интеллектуальный, при этом очень точный. Его ценность — масса обнародованного впервые нового материала.

Я могу примерно догадаться, почему, по какой линии идет присвоение Галича, условно говоря, Первым каналом. Ты помнишь, когда напечатали «Один день Ивана Денисовича», Хрущев говорил: «Какое счастье, что есть такие люди, как Иван Денисович, которые прошли через все это и не озлобились. Вот оно здоровое народное начало». Эта повесть, рассказ по авторскому определению, как раз о том, что Иван Денисович — это терпила. Герой — это сектант Алешка. А то, что Иван Денисович не озлобился — это очень плохо. Я боюсь, что создателей концерта, инициаторов концерта умиляет то самое, что Галича ужасало, что мы остались одним народом, а это очень страшно.

Михаил Соколов: Я на днях прочел, что Александр Галич не был человеком политизированным, но поскольку я за два дня послушал много чего с эфира Радио Свобода, хочу доказать, что это не так. У меня есть заначка — отрывок из стихотворения «Памяти «Доктора Живаго».

Михаил Соколов: У нас на связи Владимир Буковский из Великобритании. Можно сказать, что Александр Галич уже в те времена, когда вы мыкались по ссылкам и тюрьмам, был принципиально антисоветским поэтом?

Владимир Буковский: Галич был откровенно антисоветским, этого никак не скрывая, но у него это было очень органично. Это очень органично связано с его творчеством, с его манерой, с той формой, которую он избрал. Плюс он был человек очень религиозный, он был христианин. Это вполне органично, одно переходило в другое. У него не было какого-то озлобления, отчаяния, скорее с христианской точки зрения суждение об этой системе было. Это, конечно, очень политическое суждение.

Михаил Соколов: А вы с ним когда познакомились?

Владимир Буковский: Я познакомился с ним давно, еще в Москве, еще до высылки, где-то в году 1970-м, много общались. В то время его приглашали в интеллигентные дома, на квартиру попеть и попить коньячку. Я несколько раз попадал, когда он пел у моих знакомых. Я с ним много общался. А потом уже в эмиграции в 1977 году мы довольно много общались. К сожалению, он умер в конце 1977 года.

Михаил Соколов: Хочу сделать небольшой сюрприз Павлу Литвинову, поскольку одна из песен Александра Галича, ее история связана с ним- «Петербургский романс».

Михаил Соколов: Я спрошу Павла Литвинова: так все и было, песня воспринималась как политический призыв?

Павел Литвинов: Я не могу сказать, что воспринималась как политический призыв, потому что в это время и в этом контексте различия между политикой и нравственностью не было. Поэтому она была как нравственный призыв, автоматически становилась политическим. Все было органично, как и в жизни у Александра Аркадьевича самого. Он все понимал, и когда был советским драматургом. Так что она воспринималась так, как она была, как дышалась. Человек, о котором идет речь, друг Александра Аркадьевича — это мой большой друг, я даже был женат на его дочери, Лев Зиновьевич Копелев, он приехал из Дубны и пропел не так красиво, как Галич, хотя слова он помнил точно, пропел эту песню. Это все было в одном дыхании. Так и было, так и жили, это была часть жизни в одном дыхании.

Михаил Соколов: А был ли все-таки Александр Галич таким единомышленником диссидентов, политическим союзником, партнером?

Павел Литвинов: Партнером — это более сложное слово. Безусловно, он был политическим союзником. Галич все чувствовал лучше нас, поскольку он был художник, драматург, поэт. Ему не нужно было думать особо, как в сердце приходило через его мозг, появлялись его песни. Они, конечно, были политикой, но он был поэтом все равно, а не политическим деятелем. Не случайно он присоединился позже к Сахаровскому комитету. У него было отношение, просто он не был деятелем политическим, это не было его свойством, а так он сочувствовал, он сострадал.

Он, кстати, был одним из первых людей не эмигрантов, который стал говорить о еврейском вопросе. Написал пьесу «Матросская тишина». Он воспринимал еврейский вопрос через понятие катастроф и всего того, что произошло, что в то время было нетипично. В то время говорили об антисемитизме, о невозможности уехать в Израиль. Это была душа поэта. Все перерабатывалось, все было политикой, все было нравственностью, все было поэзией.

Михаил Соколов: Дмитрий, вы считаете Галича политиком?

Дмитрий Быков: Для меня политика — это концентрированное выражение морали. Все политики. Все, кто хоть как-то смотрит новости и имеет мнение о них, они имеют отношение к политике.

Для меня имеет отношение другой вопрос, когда называют Галича явлением советским или антисоветским. Галич принадлежал к блистательному глубоко советскому поколению комиссарских детей.

Михаил Соколов: Ставших антисоветчиками.

Дмитрий Быков: Ставших антисоветчиками.То, что он проделал этот путь, никакой априорной информации у него не было, он развивался, мне кажется очень дорогим и значительным. Мне важно, что советский проект превратился в антисоветский.

Михаил Соколов: Вы ответили на вопрос Познера, который на концерте задавал: как же этак это случилось? Он, по-моему, не может понять, как может взбунтоваться благополучный человек.

Дмитрий Быков: Познер здесь не рос. Его книга «Расставание с иллюзиями» описывает совершенно другой путь.

А на самом деле для меня очень важная черта советского проекта, что он породил антисоветское движение, которое дало, во-первых, шедевры, а во-вторых, замечательные эталоны нравственности.

Михаил Соколов: Я хотел еще к цитатам обратиться. О правах человека. Александр Аркадьевич Галич был очень этим вопросом обеспокоен, текст актуален.

https://www.svoboda.org/a/29559566.html

Версия для слабовидящих

Подпишитесь на нашу рассылку

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ