• yabloko_altay@mail.ru
  • +7 (3852) 62-95-96

Путин присвоил 600 полномочий?

Путин присвоил 600 полномочий?

Владимир Путин на торжественном приёме в честь 25‑летия принятия Конституции России

Россия отметила 25-летие принятия Конституции 1993 года. Владимир Путин ограничился словами о том, что Конституция «живой организм». Премьер Дмитрий Медведев написал статью, в которой объявил, что допускает точечные корректировки Конституции.

Известный правовед, доктор юридических наук Михаил Краснов в своем недавнем выступлении на круглом столе 12 декабря отметил, что президент за годы правления присвоил более 600 полномочий, которые Конституция ему не предоставляла. Около 50 статей Конституции фактически не работают. Видимо, и это создает основу для торжества авторитаризма в России. Эксперты подозревают, что ради транзита власти задолго до 2024 года в Основной закон будут внесены поправки.

«Она утонула?» 25-летнюю судьбу Конституции обсуждают профессор, член Федерального бюро партии «Яблоко» Виктор Шейнис, социолог, глава «Левада-центра» Лев Гудков, политолог, декан юридического факультета Санкт-Петербургского филиала РАНХиГС Сергей Цыпляев, журналист, член федерального совета Партии народной свободы, глава РО ПАРНАС в Республике Алтай Сергей Михайлов.

Ведет передачу Михаил Соколов.


Видеоверсия программы

Михаил Соколов: 12 декабря 1993 года команда президента Бориса Ельцина выиграла референдум о принятии новой Конституции России. 25-летнюю судьбу этого документа, его влияние на нашу жизнь сегодня будут обсуждать наши гости.

Многие критики нынешнего режима считают, что конституция властью президента Путина не соблюдается, можно пошутить – «она утонула». Можно ли согласиться с таким мнением, что конституция фактически девальвирована по значительному числу статей? Как вы считаете, произошла ли такая девальвация конституции, ее омертвление сегодня?

Виктор Шейнис: Я не мог бы сказать ни да, ни нет, все было значительно сложнее. Конечно, переломное время – это не лучшее для создания долгоиграющей конституции. Вчера я слушал, выступал Шахрай, который объяснял, что средний срок действий конституции 15 лет. Я не занимался столь детально историей конституций, но то, что конституция Соединенных Штатов существует более 200 лет, – это твердо помню. Обстоятельства были достаточно сложные. Собственно говоря, движение к российской конституции началось тогда, когда был созван Съезд народных депутатов России, избрана конституционная комиссия, причем создана она была достаточно своеобычно. Установка была такая, что каждый регион Российской Федерации должен иметь своего представителя в конституционной комиссии.

В результате мы получили собрание людей порядка ста человек, что совершенно не работающий орган. Однако достаточно быстро было найдено некоторое решение. Решение заключалось в том, что решением Ельцина, утвержденным в последний день работы съезда, была создана рабочая группа. Рабочая группа компактная, вошли в нее люди более-менее совместимые, но тем не менее, именно в рабочей группе, с моей точки зрения, было заложено противоречие.

Поскольку первый вариант конституции имел разночтения, поддержанные большинством членов рабочей группы во главе, экспертную группу возглавлял всем хорошо известный сейчас, малоизвестный тогда Зорькин. Его установка была совершенно определенная: президент – глава исполнительной власти. И было меньшинство в рабочей группе, которое защищало другую точку зрения – ответственное перед парламентом правительство.

Михаил Соколов: Мы сейчас, наверное, не сможем все детали, как работа шла над конституцией, захватить. Я напомню, что было конституционное совещание, потом выход на референдум. Мы 25 лет с этой конституцией живем. За 25 лет она стала полностью действующим документом, который напрямую применяется, или часть ее текста фактически осталась на декларативном уровне?

Сергей Цыпляев: Если посмотреть на конституцию, то она представляет из себя 134 статьи, из них треть – это права и свободы человека. Мы постоянно концентрируемся на разговоре о властях федеральных, а в конституции главное – это права и свободы человека, это федерализм, местное самоуправление, судебная власть, а уж потом все эти тонкости, как мы рисуем федеральную конструкцию. Что касается той модели, которая была избрана в конституции, можно просто сказать – она ближе всего к французской модели так называемой президентско-парламентской республики. Вот законодательная власть – парламент, вот исполнительная власть – это правительство, а не президент, вот судебная власть, и президент – глава государства, который стоит над властями, имеет что-то от каждой из них, его главная функция – арбитраж.

Михаил Соколов: То есть он самодержец в этой системе, оказалось?

Сергей Цыпляев: Не скажите. Во французской конституции у президента есть позиции не слабее наших, а сильнее наших. Например, французский президент в любое время может распустить нижнюю палату, наш не может. Дело не в том, как написано в конституции. Конституция – это такой уровень для начинающих политических наций. Ни президентская, ни парламентская республка нам сегодня не по зубам, учиться надо. Дело в том, что что бы мы ни делали, мы сразу используем одну и ту же социальную технологию, называется «вождь и племя», непогрешимый несменяемый вождь и племя, которое обращается к нему по всем позициям.

Михаил Соколов: Мы это не делаем. Я всегда, когда люди говорят «мы» относительно власти, пытаюсь поправить: или это власть делает, или это делаете вы лично вместе с властью.

Сергей Цыпляев: Мы лично, и вы, и все остальные делаем одно и то же. У нас есть хотя бы одна демократическая партия с несменяемым вождем? Нет. У нас есть нормальная сменяемость и коллегиальное руководство хоть в одном союзе интеллигенции? Нет. Меня удручают постоянные письма интеллигенции по любому вопросу к президенту. Вот последний пример: собрался Совет по правам человека, говорит: мы обратимся к президенту с вопросом об амнистии.

Михаил Соколов: Это условия самодержавия, есть царь, к нему с челобитной идут.

Сергей Цыпляев: Кто объявляет амнистию? Амнистию объявляет Государственная дума.

Михаил Соколов: Они по вопросу помилования обращались.

Сергей Цыпляев: Нет, по амнистии.

Если у нас вопрос решается, кто будет Большой театр возглавлять, интеллигенция пишет президенту.

Михаил Соколов: Интеллигенция виновата, народ виноват, журналисты виноваты.

Сергей Цыпляев: Мы как нация постоянно требуем, чтобы президент превращался в диктатора. Нас не устраивает президент, который является только политическим руководителем.

Михаил Соколов: Вы ушли от вопроса, действует конституция или не действует в том виде, как она написана?

Сергей Цыпляев: Сегодня конституция в полномасштабном объеме, конечно, не действует. Она сделана для нас на вырост. Конституция для того, чтобы действовала, это не текст – это вопрос о том, что она живет в вашем сердце и в ваших мыслях.

Михаил Соколов: А я думал, что ее чиновники должны исполнять и те, кому положено, политики.

Сергей Цыпляев: Почему они должны это делать?

Михаил Соколов: Народ должен требовать.

Сергей Цыпляев: Для этого нужен республиканский народ, который будет требовать, чтобы исполнялась. И второе: он не позволит вмешиваться в полномочия региона и в полномочия местного самоуправления.

Михаил Соколов: Давайте о полномочиях регионов. Сергей Михайлов был депутатом Законодательного собрания республики Алтай, сейчас в Москве, журналист, издатель. Что вы скажете, что произошло на вашем уровне, где федерализм, где местное самоуправление, которое в конституции прописано отчасти?

Сергей Михайлов: Если воспроизвести тезис Сергея о том, что мы растем – растем, наверное, вглубь. Местное самоуправление до мая 2016 года, до принятия 136-го Федерального закона, подавление шло вялотекущими методами. В соседнем с нами Барнауле когда отменяли всенародные выборы мэра, были общественные слушания, охранял ОМОН эти слушания, чтобы было правильно. Отменили. У нас в Республике Алтай есть Кош-Агачский район, он граничит с Китаем, Монголией и Казахстаном, большинство там этнические казахи, до принятия закона там семь раз пытались изменить устав, не сумели, население смогло защитить свои всенародные выборы.

Как только был принят 136-й Федеральный закон, немедленно все было отменено, более того, главу района посадили. Извините, пожалуйста, изнасиловали просто муниципалитет. Это что касается прав местного самоуправления.

Религиозная свобода. Сергей правильно сказал, что треть конституции – права человека. Буквально 11 декабря в Республике Алтай началось рассмотрение иска против представителей местной религии. Дело в том, что их запретят, и они повторят судьбу более известной миру религиозной группы Свидетели Иеговы. Религия запрещается, после этого люди, которые имеют смелость где-то собраться на квартире, молиться так, как они молились до запрета, они оказываются уголовными преступниками, оказываются в местах лишения свободы. Запрет Свидетелей Иеговы – это «Лиловый треугольник», это Адольф Гитлер, это концлагеря.

Вы говорите, у нас конституция на вырост, но мы растем вглубь, в прошлое «растем».

Михаил Соколов: Виктор Леонидович, вы могли себе представить, что на базе этой конституции, которая казалась в 1993 году многим совсем даже не плохой, а кто-то ее критиковал, партия «Яблоко», ее лидеры хотели, чтобы ее не принимали в том виде, могли себе представить, что фактически при живой конституции, как ее Путин называет, «живой организм», в России фактически воссоздавался тоталитарный политический режим?

Виктор Шейнис: Вы меня остановили как раз в том пункте, который для меня принципиально важен. В конституции есть два главных пласта. Первый пласт – первая, вторая главы конституции, это «Основы конституционного строя», это «Права и свободы человека и гражданина». Эти части в общем довольно разумные. Я не думаю, что их при самом демократическом режиме следовало бы существенно менять. И главы, начиная с третьей, которые рисуют организацию государственной, муниципальной, судебной, федеральной, субъектной власти и так далее. Так вот первая часть носит декларативный характер, а что касается реальной организации взаимоотношения властей, то они описаны в тех самых главах, которые не выполнялись, вернее, не реализовались в полной мере во время Ельцина. Потому что я не буду заниматься восхвалением Бориса Николаевича, но надо признать, что у него были ограничители.

Михаил Соколов: Моральные ограничители.

Виктор Шейнис: Моральные ограничители. Ельцин считал, что существуют запреты, и некоторые запреты, скажем, подавление свободы печати, подавление целого ряда других прав и свобод граждан – здесь для него был предел. Другой режим, который у нас установился, опять же в известной мере, благодаря Ельцину, благодаря тому преемнику, которого он нашел, мы получили нечто совсем другое, когда на протяжении 18 лет у нас отбирали одно право, одно положение – права, свободы, представленные гражданам в первых главах, – за другим. И сегодня мы имеем авторитарный режим Путина, несколько отличный от коммунистического режима, но мы приближаемся к тому, от чего мы уходили.

Михаил Соколов: Действительно, до какой степени может дойти такой регресс? В конце концов, меня в Фейсбуке спрашивают: а позволит ли нынешняя конституция сделать Владимира Путина пожизненным правителем, например?

Сергей Цыпляев: Я скажу так, что мы хотим, чтобы конституция была скатертью-самобранкой или волшебной лампой Алладина. Ни то, и ни то. Она работает тогда, когда за нее насмерть стоят люди. Гераклит писал: «Народ должен бороться за закон, как за свои стены». Почему мы хотим, чтобы она работала без нас? Так не получится. Если мы будем аплодировать и голосовать, то можно любой режим построить. Я бы сказал, если нужно продлить полномочия, я бы вообще конституцию не менял, провел бы референдум и еще на 6 лет продлим.

Михаил Соколов: Зачем референдум, можно же статью подправить? Референдум – деньги тратить, а тут всего ничего, собрали Законодательное собрание.

Сергей Цыпляев: Там выборы – это сложнее, надо много менять. Если мы откроем конституцию, не зная реалий, то мы увидим, что самая сильная власть – это парламент, потому что он принимает законы, у него право последней руки, он преодолевает вето президента, и он утверждает бюджет. Что вы будете делать без законов и без денег?

Михаил Соколов: Я бы заметил, что это парламент, у которого одна палата, не избирается, а формируется диким совершенно способом.

Сергей Цыпляев: Вы почитайте закон, Госдума даже может преодолеть вето верхней палаты. Закрываем конституцию, парламент совершенно не такой. Качество людей, они либо не могут, либо не хотят.

Михаил Соколов: Люди не готовы к демократии, а их к прогрессу должна гнать власть?

Сергей Цыпляев: Если вы вспомните, в Великобритании как установилась демократия, то там региональные бароны ограничили центральную власть. Если только правящий класс в целом не осознает, что эта централизация для него губительна, и не остановит. Вы хотите, чтобы конституция сама демократию устанавливала? Только региональные элиты в совокупности с предпринимательской элитой в состоянии сказать: нет, надо останавливаться, ограничивать центральную власть и реализовывать то, что написано в конституции. В конституции нет вертикали, там прописаны горизонтали, там независимые федеральная власть, региональная власть, местные самоуправления. У всех свои зоны ответственности и относительная автономия. А мы строим вертикали. Если только завтра президент не в состоянии будет снять губернатора, мы будем страшно возмущаться. Более того, я могу массу примеров привести, где все стороны политического спектра требуют, чтобы президент вмешался во все, что ни попадя, включая решения судов.

Михаил Соколов: Они поставлены в такие условия, поскольку в России налицо абсолютная диктатура и самодержавие.

Сергей Цыпляев: Эта диктатура живет в наших головах.

Михаил Соколов: Живет ли она в голове Сергея Михайлова или Виктора Шейниса, я не уверен.

Сергей Цыпляев: Каждый раз, когда вы говорите, что у нас в стране все решает один человек, ничего подобного, во-первых, гораздо сложнее ситуация, теперь как раз точно нет. Второй момент: как вы будете действовать, так оно и будет. Вот простейший пример: собираются у нас активисты, гражданский форум, собирают подписи с просьбой об объявлении амнистии. Почему вы собираете подписи президенту, вы знаете, что у нас Госдума объявляет это?

Михаил Соколов: Они знают политическую практику.

Сергей Цыпляев: Вы должны делать так, как правильно. Если вы будете своими действиями постоянно эту практику воспроизводить, она у вас никуда не денется. Еще пример: бабушка просит провести водопровод в своей деревне, обращается к президенту. Давайте на секундочку представим, что президент говорит: вы знаете, это не входит в мои полномочия, у вас есть свои депутаты, у вас есть свой бюджет, я не могу в это вмешаться. Что мы скажем? Мы скажем, что царь не настоящий.

Полный текст будет опубликован 13 декабря.


Опрос на улицах Москвы
https://www.svoboda.org/a/29654174.html

Версия для слабовидящих

Подпишитесь на нашу рассылку

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ